Бусидо и боевые искусства Японии

 «Бусидо» (яп. бусидо:, «путь воина») — этический кодекс поведения воина (самурая) средневековой Японии. Является аналогом кодекса чести рыцаря в средневековой Европе. Кодекс «Бусидо» требовал от воина безусловного подчинения своему господину и признания военного дела единственным занятием, достойным самурая. Кодекс появился в период XI—XIV веков и был формализован в первые годы сёгуната Токугава.

Представления о чести в разные эпохи несколько различались, так, например, во время войны Гэмпэй полагалось перед поединком громко прокричать своё имя, подвиги предков и прочую родословную, а во времена Сэнгоку вполне нормальным считалось напасть без всякого предупреждения, полагаясь на искусство первого удара — иай-дзюцу. Кроме того, во время войны Гэмпэй сражения нередко смахивали на череду дуэлей один-на-один, а во времена Сэнгоку даже вне поле боя напасть втроём на одного считалось вполне нормальным.

 По этому кодексу в старину воспитывался класс самураев этот кодекс до такой степени национален, что его называют «душой Японии».

 В кодексе «Бусидо» слились четыре учения. Мы находим здесь прежде всего влияние буддизма, который внес в «Бусидо» спокойную веру в судьбу, стоицизм в виду опасности, презрение к смерти; синтоизм внес учения о культе предков, сыновнюю почтительность, уважение к старшим и вообще лояльность.

 «Бусидо», наконец, вошли этические правила из учения Конфуция и Мэн-цзы. Высшие добродетели, по учению последних — правдивость, мужество, милосердие и мудрость.

«Бусидо» – путь воина – означает смерть. Когда для выбора имеются два пути, выбирай тот, который ведет к смерти. Не рассуждай! Направь мысли на путь, который ты предпочел, и иди!

Выполнение долга должно стать безукоризненным, а твое имя незапятнанным.

«Бусидо» – путь воина – приказывает сражаться отчаянно, насмерть.

«Любого противника, с которым ты сражаешься, считай настолько сильным, что с ним не управятся и десятки людей», – сказал Наосигэ из рода Набэсима.

"Ответ мертвого"

Надо же, притча....


Когда Мамия, ставший впоследствии знаменитым проповедником, пришел к своему учителю за индивидуальным наставлением, тот попросил его объяснить звучание одной ладони.
 Мамия принялся сосредотачиваться на том, чем же может быть звучание одной ладони.
 - Ты недостаточно усердно работаешь, - сказал ему учитель. - Ты слишком привязан  к еде, богатству, вещам - и это мешает. Лучше б ты умер. Это бы решило задачу.
 Когда Мамия вновь предстал перед учителем, тот снова спросил, как он может показать звучание одной ладони. Мамия тут же упал, как мертвый.
 - Мертвый что надо, - заметил учитель, - а как насчет звучания ладони?
 - Еще не решил, - глядя снизу на учителя, ответил Мамия.
 - Мертвый не разговаривают, - сказал мастер. - Убирайся!

"Чтение сутр"

Очередная притча

Один крестьянин попросил монаха секты Тэндай прочесть сутры над своей умершей женой. После чтения он спросил:
 - Ты считаешь, что моей жене это пойдет на пользу?
 - Не только твоей жене, но и всем чувствующим существам приносит пользу чтение сутр, - ответил монах.
 - Ты говоришь, это приносит пользу всем чувствующим существам, - сказал крестьянин, - но моя жена, верно, очень ещё слаба, и другие могут обмануть её и присвоить положенную ей пользу. Будь добр, прочти сутры только для нее одной.
 Монах пояснил, что каждый буддист стремится нести благо всем живым существам и рад служить каждому из них.
 - Прекрасное учение, - решил крестьянин, - но прошу тебя, сделай лишь одну оговорку. Мой сосед такой грубиян и подлец - ты уж исключи из всех чувствующих существ хотя бы его.

"Неужели?"

Очень старая притча.

Мастер дзэн Хакуин был известен в округе своей праведной жизнью. Неподалеку от него жила красивая девушка, родители которой держали продуктовую лавку. И вдруг родители обнаружили, что их дочь беременна.
 Они очень рассердились. Дочь сначала не хотела называть отца будущего ребенка, но, устав от расспросов, назвала наконец имя Хакуина. Кипя от ярости, родители устремились к мастеру.
 -Неужели? - только и сказал он.
Когда ребенок родился, его принесли к Хакуину.
К тому времени мастер уже потерял свою репутацию праведника, но это его не беспокоило. Он с большим старанием принялся ухаживать за младенцем. Молоко и всё, что было нужно малютке, он доставал у соседей.
 Прошел год, и тут молодая мать призналась родителям, что отцом ребенка был молодой человек, работавший на рыбном рынке. Мать с отцом бросились к Хакуину молить его о прощении. Они долго извинялись и попросили вернуть ребенка.
 Хакуин внял и просьбам. Возвращая ребенка, он лишь сказал:
 -Неужели?

Дзэн Будды

Будда говорил: “Положение царей и правителей считаю я пылью. Сокровища из золота и драгоценностей вижу я грудами кирпича и булыжника. На тонкие шелковые одежды смотрю я, как на рваные лохмотья. Мириады миров вселенной вижу я крошечными плодовыми семечками, а величайшее озеро Индии — капелькой масла у себя на ноге.
Мировые учения воспринимаю я, как магические иллюзии. Высочайшую идею освобождения понимаю я, как золотую парчу сновиденья, и вижу священный путь просветленных, как возникающие в глазах цветовые пятна.
Медитацию вижу я, как горный столп, нирвану — как страшный сон среди дня. На суждения о зле и добре я смотрю, как на змеиный танец дракона, а на подъем и падение вероучений — как на следы времен года”.

Об интеллекте

Интеллект — это беспокойство. Но от нас зависит, сделать его беспокойством или опорой для следующего шага. Встретив на улице камень, ты можешь либо счесть его препятствием, либо опереться на него, чтобы подняться на высший уровень. Те, кто понимает, используют интеллект, как опору. Но массы находятся под контролем религий, которые учат их: "Используйте интеллект как силу, подавляющую инстинкт". Они увлекаются борьбой с инстинктом и совершенно забывают об интуиции. Вся их энергия уходит на борьбу с собственной жизненной силой.

В стране снов

В дзэн-буддизме существуют не столько поучительные, сколько веселые притчи...

Наш школьный учитель любил в полдень вздремнуть, — рассказывал один ученик. — Мы, дети, спросили как-то его, почему он это делает, и он ответил, что удаляется в Страну Снов, где встречается с мудрецами древности, как это делал Конфуций. (Когда Конфуций спал, ему снились мудрецы древности, и потом он рассказывал о них своим ученикам.)

Как-то раз, в очень жаркий полдень, несколько наших ребят заснули. Учитель стал нас ругать.— Мы были в Стране Снов, чтобы повидать древних мудрецов, как это делал Конфуций, — объясняли мы.— И что же вы узнали от них? — спросил учитель. Один из нас принялся рассказывать:— Встречая в Стране Снов мудрецов, мы спрашивали их, видят ли они здесь каждый полдень нашего учителя, на что они отвечали, что им ни разу не приходилось встречать здесь этого человека.